СИЗО No. 5, Донецк

Вернувшиеся из плена бойцы “Азова” вспоминают, что условия содержания в Донецком СИЗО напоминали те, что царили в XVII-XVIII веках. Камеры были переполнены, а места для всех заключенных практически не хватало. В камере, рассчитанной на 10 человек, содержалось 25 военнопленных. Заключенным не разрешается выходить на прогулку — покинуть камеру можно только для проведения так называемых “следственных или судебных действий”.

Военнопленные из бригады “Азов”, содержащиеся в Донецком СИЗО, подвергаются жестокому физическому насилию. Военнослужащий Вооруженных сил Украины, который ранее содержался в соседних камерах с бойцами “Азова”, свидетельствует, что военнопленных “Азова” регулярно избивают до полусмерти, подвергают ударам током, бьют по гениталиям, подвешивают за руки и ноги. По его словам, некоторых заключенных избивают так сильно, что от костей отделяется плоть, что приводит к некрозу тканей. Синяки и травмы видны на спине, ногах и ягодицах, которые часто чернеют от побоев.

Другой военнослужащий “Азова”, позже освобожденный в результате обмена пленными, рассказывает, что во время допросов заранее написанные показания выдавались за его собственные. Он также свидетельствует, что дознаватели вставляют иглу прямо в рану, полученную во время обороны “Азовстали”, пытаясь принудить его записать видеообращение с осуждением Азовского командования.

Одна из военнопленных, служившая поваром в “Азове”, заявила на “судебном процессе», что в Донецком СИЗО ее не обеспечивали необходимыми медикаментами.

Другой пленный вспоминает, что в Донецком СИЗО до января 2023 года медицинская помощь практически не оказывалась – ее либо не было вообще, либо военнопленных с тяжелыми состояниями здоровья переводили в другое место из-за полной невозможности оказать им помощь на месте. После января 2023 года раненым заключенным предоставлялись базовые средства для промывания ран и перевязки, реже — антибиотики и  другие лекарства.

Рацион питания заключенных в СИЗО на начальных этапах содержания отличался относительным разнообразием. Свидетели отмечали, что на первых порах качество пищи было удовлетворительным: в частности, подавались кисель и молочные макароны, приготовленные с настоящим молока. Чаще всего подавали пшенную кашу, которую характеризуют как “самую типичную” для российских СИЗО.

Со временем качество и питательная ценность пищи значительно ухудшились. Однако иногда выдают компот с ягодами, который заключенные получают в большом количестве в миске. В течение дня его делят на несколько приемов. Вечером заключенные съедают остатки компота с ягодами, называя его условным “фруктовым салатом”, который позволяет им хотя бы частично получать витамины в условиях отсутствия полноценного питания.

Один из бывших заключенных, обмененный впоследствии, вспоминает, что у него выработалась привычка заворачивать кусочки хлеба в кусок ткани, чтобы крошки не пропадали и можно было хоть как-то насытиться, съев их в течение дня.

Что касается санитарии, то условия были особенно плохими. Никогда не было возможности принять душ, хотя для других учреждений проведение отдельного “санитарного дня” – нормальная практика. В результате заключенным приходилось обтираться холодной водой, которая была доступна раз в три дня из крана, чтобы поддерживать хоть какой-то уровень чистоты. В качестве полотенец приходилось использовать одежду.

Некоторых каключенных днями держат в полной темноте в специальном подвальном помещении, которое известно среди военных как “зверинец”. Человек изолирован в смотровой яме, лишен любых контактов с миром и других элементарных условий жизни, что наносит серьезный психический ущерб.

В течение длительного времени заключенным полностью отказывают в еде. Длительная голодовка на фоне изоляции и постоянного страха перед пытками создает условия для глубокой физической и моральной деградации.

Кроме того, заключенных водят на инсценировку казни. Подобные действия сопровождаются психологическим давлением, создавая неуверенность в собственной жизни и постоянное ожидание смерти.

Зафиксированы также случаи инсценировки захоронений. По словам одного из военнослужащих, однажды его положили в гроб, надели наручники и подготовили к закапыванию. 

Подобные действия российской стороны являются формой психологического террора, грубо нарушающей нормы международного гуманитарного права и Женевских конвенций об обращении с военнопленными.

«Терроризм, физическое насилие, недостаток пищи, отсутствие воды и других вещей… Поскольку у нас не было одежды, мы пережили очень трудную зиму. Мы постоянно сидели в подвале. Выходить из камеры мы могли только на так называемые следственные или судебные действия. Прогулки не разрешались. Перед днем обмена, 6 мая, последний раз солнце я видел 18 ноября» – Святослав Сирый.