СИЗО No. 1, Симферополь

Следственный изолятор № 1 в Симферополе, расположенный во временно оккупированном Крыму, является местом содержания преимущественно незаконно заключенных гражданских лиц Украины с временно оккупированных территорий, которых взяли в плен. Учреждение находится под контролем Федеральной службы безопасности РФ. После начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году изолятор был расширен, дополнительно обустроено 458 мест для содержания.

Медийная инициатива за права человека сообщает, что среди удерживаемых гражданских украинцев — представители местного самоуправления, волонтеры и общественные активисты. В этом изоляторе оккупационные власти также удерживали украинского режиссера Олега Сенцова, а также активистов Владимира Балуха и Александра Кольченко.

Жизнь в СИЗО подчинена жесткому расписанию. Подъем в 6:00, до 22:00 на кровать садиться запрещено. Ежедневно сотрудники СИЗО с собаками проводят проверки в камерах. В это время пленные должны прижаться к стене с поднятыми вверх руками, а затем в согнутой позе выйти из камеры на время проверки.

По свидетельствам освобожденных лиц, в Симферопольском СИЗО № 1 к заключенным применяли избиения во время так называемой «приемки» — процедуры первичного осмотра, обыска и допроса украинских военнопленных или гражданских заложников российскими оккупантами при попадании в место содержания. Известно о случаях угроз сексуального насилия против удерживаемых и психологического давления.

Бывшие пленные украинцы сообщают, что в Симферопольском СИЗО-1 отсутствует надлежащая система оказания медицинской помощи: медосмотр проводят, но лечение предоставляют крайне редко.

«Сергей Котов каждый день просил, чтобы к нему пришел врач. У него проблемы с поджелудочной, у него отекали конечности, болела травмированная нога. За пять дней, что я там был, врач к нему не приходил», — рассказал для МИПЧ бывший гражданский Владимир Балух, который пережил плен.

Также Владимир сообщил, что во время медосмотра врачи посоветовали ему не пропускать приемы пищи, потому что у них нет таблеток и он должен беречь себя сам, так как его никто не спасет.

Условия содержания в следственном изоляторе № 1 были жесткими. Пленных не водили на прогулки. Мыться водили раз в неделю. Вместо туалета была бутылка.

Экс-заложник Владимир вспоминал, что в его камере не было окон, было постоянно сыро и холодно. Из мебели в камере была одна кровать, два стула, стол, а также камера видеонаблюдения. Круглосуточно был включен свет и работала громкая вытяжка.

«Мы старались мыться в раковине каждый день, — говорит Владимир. — Стирали там носки и трусы. Но вода в камере была не всегда. Ребята очень обрадовались, когда я принес из одиночной камеры зубную пасту и туалетную бумагу. Их дают один раз на все время содержания, поэтому для пленных они на вес золота».

Питание было скудным и низкого качества.

«Утром, в обед и вечером приносят ужасную еду. Давали глывкую (непропеченную), будто с клеем, перловку, подкрашенный укроп вместо чая, щи, в которых плавали куриные перья. Никаких фруктов или овощей. Хлеб серо-черный, но свежий», — вспоминал освобожденный гражданский заложник.

Помимо словесных оскорблений, психологическое давление на пленных создавалось за счет плохих условий содержания: отсутствие прогулок на свежем воздухе, постоянно включенный свет в камере, громкая вытяжка, ежедневные проверки.

Пленным давали читать книги. Среди литературы было много такой, которая посвящена героизации российского президента Путина.

«Везли не как людей, а как сволочей. На территорию СИЗО заводили в «позе дельфина», согнутыми, будто каких-то уголовников, с поднятыми вверх и связанными руками, лицами в пол. Приемка происходила следующим образом: меня полностью раздели, я стоял голый с мешком на голове. У меня забрали зажигалку, сняли браслет, кольцо, носки, вытащили шнурки из кроссовок. Потом приказали быстро одеться, но я делал это как придется, ведь на голове был мешок: трусы — набок, штаны — задом наперед, футболка — наизнанку. В это же время меня били по спине, ребрам и ногам. Дальше повели в кабинет к руководству, где я должен был рассказать о себе, пока меня били в живот,» — вспоминал Владимир.